?

Log in

No account? Create an account

Хворобей


Качели.

Recent Entries · Archive · Friends · Profile

* * *
В этот раз Петька болел основательно: с жаром и до потери сознания. Происходящее помнил отрывками: лицо мамы, руки отца. Его переодевали и кормили как куклу – с тем же результатом. Обтирали чем-то холодным, переворачивали, не давали кутаться в одеяло. Хотелось спать. Знобило. Мучил кашель, долгий – до боли в боках, до тошноты. В голове звенело, из глаз текло.
Петька проснулся слабый и голодный в кровати родителей в отцовской майке. Дома было тихо и пусто, пахло бабушкиными лекарствами и долгой болезнью.
Пошарил ногами по полу, прошлёпал на кухню босиком.  В холодильнике нашёлся кефир, на столе полпачки печенья. Петька оставил две штуки, остальное умял стоя перед окном. На качелях скучала Морковка. Заметила, помахала рукой.
- Интересно: куда мама делась? Или больничный брал папа? А если они оба на работе? Может, я уже здоров?
Морковка снова помахала и крикнула что-то. Так не слышно, а окна уже заклеили.
- А если, ну очень тепло одеться можно ему тоже на качели?
Никто не ответил. Петька намотал шарф, ухватив манжеты свитера, просунул кулаки в тесные рукава зимнего пальто. Нагнулся завязать ботинки, в голове зашумело. Морковка хорошая, но долго ждать не будет.
На лавочке у подъезда дежурили старушки.  
Какой-то рыжий мальчишка уже сидел на качелях рядом с ней.
Петька растеряно остановился, старушки оживились: «Как здоровье  Пётр Кузьмич? Погулять вышел? Твои то на работе? Конечно, сходи, погуляй, пока погода. Мы тут присмотрим за твоей егозой».
Глаза Петьки влажно заблестели. Он молча кивнул. Потёр шершавой ладонью рукоять клюшки, и зашаркал прочь от качелей.
* * *